Но мы, русские, знаем, что на первый вопрос мы давно забыли ответ, а вот второй нас и до сей поры приводит в возбуждение. С какого-то сравнительно недавнего времени мы внутренне решили, что делать вообще ничего не надо, кроме увеличения зарплат, — а вот кто виноват, нас очень даже беспокоит. Причем этот «некто» виноват абсолютно во всем, от трагедии с «Курском» до капризов погоды и дурного настроения…
В учебнике психологии такое состояние души именуется равнодушием ожидания. Ожидания не очень конкретного. Заглохли споры, как бы нам обустроить Россию, и стало решительно все равно, кого куда выберут, каких планов громадье нам предстоит. И это равнодушие ожидания кого-то вполне устраивает. Молчание, ворчание и ожидание чего-то с неясными очертаниями.
А вот на чем стоим, с чего большинство населения свои калории добывает, чтобы не пропасть, это, похоже, мало кого интересует. Телевизионные известия давно уже напоминают сводки с фронтов. Убили, расстреляли, украли, разграбили, взорвали, очередной самолет рухнул в небытие. Репортеры заботливо перечисляют фрагменты тел. Похоже, никаких иных интересов нет даже на ТВ.
Оскудение интересов — личных, семейных, познавательных, политических, государственных — симптом глубокой болезни общества. Десяток лет прошел со дня крушения коммунистической идеологии. В этот промежуток времени укладывается Первая мировая, отречение царя, Октябрьский переворот, гражданская война. А на что ушли наши десять лет со времен печальной памяти путча?
Знаменитый историк Лев Гумилев ввел понятие пассионарности нации. То есть повышенной энергетики, которая выплескивается наружу. И готы срываются с земель предков, и маленький, загнанный в болота народ русов берет Киев, и славяне трижды громят Византию. Но проходит время, пассионарность затухает, и вчерашние покорители земель утрачивают жажду деятельности, боевой дух и личное бесстрашие превращаясь в мирных скотоводов или робких обывателей в некогда покоренной их предками стране…
Последняя вспышка пассионарности в нашей стране иссякла, разменявшись на борьбу за владение ресурсами, за кормные места и желание урвать. Мы превратились в вооруженных до зубов иждивенцев мира. Сегодня нас боятся и презирают за неумение или нежелание хотя бы попытаться создать предпосылки для будущей процветающей России.